Cinema company

Лучшие фильмы, сериалы и реальные истории в одном месте

Семнадцатилетнюю привели рожать прямо при мамашиных грязных галошах, а всё село уже второй месяц смаковало, кто ж это ей в городе подол задрал

Семнадцатилетнюю привели рожать прямо при мамашиных грязных галошах, а всё село уже второй месяц смаковало, кто ж это ей в городе подол задрал

 

Свет у Тихой заводи

Пролог

В сорок девятом году, когда над посёлком Заречье ещё держался запах недавней войны, Вера Николаевна Соколова получила направление, от которого у неё на секунду перехватило дыхание.

Бумага лежала на столе в районном отделе здравоохранения. Тонкий лист, казённые строки, печать в углу. А за строчками — целая жизнь: пять лет в колхозе «Заря», в глухом краю у Тихой заводи, где до ближайшей больницы было почти сорок километров.

— Вы понимаете, Вера Николаевна, что это не наказание? — спросила заведующая отделом, сухая женщина в тёмном костюме. — Это необходимость. В сёлах нет специалиста. Женщины рожают как придётся. Дети болеют, а лечить их некому.

Вера кивнула. Она понимала всё. И всё же внутри было горько.

Ещё неделю назад она работала в городской больнице. Принимала роды, дежурила ночами, учила молодых медсестёр не бояться крови и криков. А теперь её отправляли туда, где дороги весной превращались в кашу, зимой заметало снегом, а летом тонули в пыли.

— Когда выезжаете? — спросила заведующая.

— Послезавтра.

— Хорошо. Жильё вам предоставит колхоз. Медпункт тоже. Если будут трудности — пишите.

Вера вышла в коридор. Пахло лекарствами, мокрыми пальто и старой бумагой. У окна стоял мужчина, которого она узнала сразу: Пётр Андреевич Мельников, заведующий снабжением. Человек, который два года назад после неудачных родов у его жены подал на неё жалобу.

Тогда всё закончилось благополучно: женщина выжила, ребёнок остался жив. Но Мельников так и не смог простить Вере тот страх, ту ночь, те минуты, когда казалось, что всё рушится. Ему нужен был виноватый. И он нашёл его.

— Ну что, Вера Николаевна, — сказал он, не здороваясь. — Деревня вас ждёт.

— Здравствуйте, Пётр Андреевич.

— Не стоит. Я пришёл попрощаться.

— Рада за вас.

Он усмехнулся. В его глазах не было веселья.

— Вы слишком спокойно это переносите. Я бы на вашем месте думал о том, как вернуть доверие.

— Я не потеряла доверие пациентов. Я потеряла его у вас.

Мельников сжал губы.

— Моя жена до сих пор вздрагивает, когда вспоминает ту ночь.

— Я знаю. И мне жаль, что ей пришлось это пережить. Но я сделала всё, что было в моих силах.

— Возможно. Но этого мало.

Он развернулся и ушёл. Вера долго стояла у окна, глядя на мокрую улицу. Потом собрала вещи.

Два чемодана. Книги. Тёплый платок. Фотография матери. Медицинская сумка, которую она не доверяла никому. И маленькая жестяная коробка с инструментами — наследство от её первой наставницы, фельдшерицы Ольги Кирилловны.

Вечером Вера сидела в комнате коммуналки и слушала, как за стеной спорят соседи. Она думала о том, что жизнь снова меняет направление. В первый раз — когда умерла мать. Во второй — когда не вернулся с фронта муж. Теперь — в третий.

— Что ж, — сказала она вслух. — Значит, так надо.

Глава 1. Дорога в Заречье

Поезд шёл медленно. За окном тянулись поля, перелески, покосившиеся избы. В вагоне пахло углём, мокрой шерстью и крепким чаем.

Напротив Веры сидела женщина лет пятидесяти с большой корзиной. Она представилась Дарьей Фоминичной и оказалась жительницей того самого колхоза «Заря».

— Вы к нам, значит? — спросила она, узнав, куда едет Вера. — Акушерка?

— Фельдшер-акушер.

— Ой, доброе дело! У нас уж давно никого толкового не было. Молодая Лидия есть, фельдшерица, но она при родах чуть в обморок не падает. А старая Акулина Ивановна — та повитуха от Бога, да руки уже не те.

Дарья Фоминична говорила без остановки. Рассказала, что председатель колхоза, Степан Кузьмич, человек строгий, но честный. Что в селе есть школа, правление, ферма и река, которая весной выходит из берегов. Что за рекой — хутор Ольховка, где живут люди упрямые и гордые.

— А вы надолго? — спросила она.

— На пять лет.

— Дай Бог, приживётесь. У нас места хорошие. Только людей мало осталось.

На станции их встретил зять Дарьи Фоминичны, молодой парень Семён. Он молча взял чемоданы, закинул их в телегу, и они поехали в село.

Дорога была длинной. Телега скрипела, подпрыгивала на колдобинах. Вера смотрела на поля и думала: где-то здесь, за этими лесами, её ждут незнакомые люди, чужие дома, чужие беды и чужая надежда.

А может, и не чужие.

Глава 2. Дом у реки

Медпункт стоял на краю села, недалеко от реки. Рядом — небольшой дом, который колхоз выделил Вере.

Изба оказалась простой: две комнаты, печь, сени, маленький огород. Внутри пахло деревом и пылью. На окнах — выцветшие занавески. В углу — кровать с никелированными шишечками. На этажерке — старые книги и несколько икон, прикрытых полотенцем.

Вера открыла сундук. Там лежали простыни, полотенца, старый халат и медицинские справочники. Она поняла: до неё здесь жили другие. Те, кто тоже принимал роды, лечил детей, ходил по дворам в любую погоду.

Она провела рукой по страницам и почувствовала странную связь с прошлым. Будто кто-то передал ей эстафету.

Утром она пришла в медпункт. Там её ждала Лидия — худенькая девушка в белом халате не по размеру.

— Вы новая акушерка? — спросила она, всплеснув руками.

— Фельдшер-акушер. Вера Николаевна.

— Ой, как хорошо! А то меня зовут на роды, а я… Я умею, честно. Но страшно.

— Страх — это нормально, Лидия. Главное — не дать ему управлять вами.

Девушка посмотрела на неё с благодарностью.

— А Акулина Ивановна где живёт?

— У старой мельницы.

В тот же день Вера пошла знакомиться с повитухой. Старуха сидела на завалинке и улыбалась, увидев гостью.

— Ой, дождалась! — сказала она. — Руки уж не те. Всё трясутся. А вы, значит, новая?

— Вера Николаевна.

— Садись, расскажу, кто тут как рожает. Вот Марья — многодетная, у неё роды быстрые, не успеешь оглянуться. А у Зинки, наоборот, каждый раз мучение. Худенькая она, узкая. За ней надо следить.

Акулина Ивановна говорила долго. Вера записывала. К вечеру у неё было несколько страниц заметок. Она поняла: старуха — не просто повитуха. Она — живая память села.

Глава 3. Первые роды

Прошло полгода. Вера обжилась. Завела кур, купила козу. Принимала роды в селе, ездила на хутора, брала с собой Лидию.

Первые роды запомнились ей надолго. Пришла Марья — та самая многодетная мать. Пешком, с узелком, спокойно, будто шла за хлебом.

— Ну, Вера Николаевна, принимай. Кажись, началось.

— Почему так поздно?

— Думала, время ещё есть. У меня быстро.

И правда — быстро. Мальчик родился крепким, громким. Лидия запеленала его и положила матери на грудь.

— Слава Богу, — вздохнула Марья. — Ещё один казак.

— Как назовёте?

— Как муж скажет.

— А сколько у вас уже?

— Одиннадцать. Этот двенадцатый.

Лидия ахнула. Марья усмехнулась:

— А ты не бойся. Дети — это счастье. Только иногда его слишком много.

Через несколько дней Марья пришла снова. С ней была старшая дочь, шестнадцатилетняя Анюта.

— Вера Николаевна, — сказала девушка, пока мать укладывала младенца. — А можно я спрошу?

— Конечно.

— Я хочу учиться на детского врача. Очень хочу. А мама не пускает.

Марья обернулась:

— Ещё чего удумала! Старших в город отправила — и что? Не возвращаются.

— Мам, я вернусь. Я хочу детей лечить.

— Дома дел хватает.

Анюта опустила голову. Вера всё видела. Но вмешиваться не стала. Только запомнила эту девушку.

Глава 4. Иван

Через полгода в село приехал Иван. Мужчина лет тридцати пяти, с усталыми глазами и двумя детьми. Его жена не пережила тяжёлых родов в дальнем селе. Он остался один с восьмилетней Машей и трёхлетним Тимкой.

Председатель выделил ему дом в пяти дворах от Веры.

Их жизни потекли рядом. Утром Вера, идя в медпункт, видела Ивана и махала ему рукой. Иногда заходила с гостинцем для детей. Помогала: то супу наварит, то бельё постирает.

Иван оказался мастером на все руки. Переложил ей печь, починил крышу, перебрал мостик через речку. Дети привязались к ней мгновенно. Маша бегала к ней с любой бедой. Тимка тянул ручки и требовал «касу».

Однажды Вера возвращалась с тяжёлых родов. Без сил села на лавку возле дома Ивана.

— Как дети? — спросила она.

— Маша двойку получила. Переживает.

— А Тимка?

— Новое слово сказал. «Каса».

Вера улыбнулась. И вдруг почувствовала, как её разморило. Она положила голову ему на плечо. Иван поднял её на руки и понёс в избу. Уложил, снял обувь, накрыл одеялом.

Утром она проснулась от того, что Тимка гладил её по волосам.

Иван вошёл в комнату и тихо сказал:

— Вера… Останься с нами. Навсегда.

Она посмотрела на него. И поняла: хочет. Но слишком много потерь было в её жизни.

— Я не могу так сразу. Давай не будем спешить.

— Хорошо. Я подожду.

И он ждал. Не давил. Просто был рядом.

Глава 5. Глаша

В конце лета в село приехала девушка. Глаша. Семнадцать лет. Худенькая, с большим животом.

Село сразу загудело: нагуляла, позор, отца у дитя нет.

Мать её, Тамара Ивановна, отбивалась от расспросов:

— Нагуляла, бесстыжая. Сманили, поиграли да выбросили.

Когда начались роды, Глашу привели в медпункт. Мать причитала:

— Не усмотрела. Гулящую вырастила.

— Выйдите отсюда! — резко сказала Вера. — У меня стерильно, а вы в грязных галошах!

Когда женщину выпроводили, Вера повернулась к роженице:

— Глаша, смотри на меня. Мы сейчас поработаем и родим здорового малыша.

Роды были тяжёлыми. Но Вера не отходила ни на шаг. Лидия подавала инструменты, вытирала лоб роженице, шептала слова ободрения.

Когда на свет появился мальчик, Глаша заплакала.

— Мы… Мы можем его в город отвезти?

— Что?

— Не дадут нам жизни. Я отвезу его в дом малютки. А сама уеду.

— Ты что говоришь? Держишь на руках своё дитя — и такое говоришь?

Вера подошла к окну. Мать Глаши уже ушла домой.

— Знаешь что? Поживёте у меня. Восстановитесь, всё утихнет.

— Зачем вам это?

— Ну, положим, один лишний рот. У меня кура есть, коза есть. Не пропадём. Как мальчика назовёшь?

— Не знаю.

— Матвейкой?

— Пусть будет Матвейкой.

Три недели Глаша жила у Веры. Отец приходил, стоял на пороге, мял кепку. Но внутрь не заходил.

А на четвёртую неделю пришёл с женой.

Тамара Ивановна вошла и вдруг обняла дочь:

— Прости меня, доченька. Прости. Без тебя дом пустой. А дитя — это внук наш. Родная кровь.

— Вы ж так людской молвы боитесь…

— Да шут с ней. Пойдём домой. Бери Матвейку.

Глаша зарыдала. Мать прижала её к себе.

В тот же день они ушли домой. А на следующий день отец принёс Вере кусок свинины. В благодарность.

Глава 6. Анюта

После случая с Глашей Вера всё чаще думала об Анюте. Девушка приходила в медпункт помогать. Бинты сворачивала, полы мыла, с малышами сидела.

Однажды Вера пошла к председателю.

— Степан Кузьмич, я про рождаемость говорю. И про смертность детскую. Врачей не хватает.

— Ты прям по больному режешь.

— Надо из местных кого-то на учёбу послать.

— И кто у нас на примете?

— Анюта, дочь Марьи. Школу окончила с отличием. Есть желание.

— Да кто ж такую няньку отпустит?

— А если вы поговорите?

Председатель вздохнул. Прошёлся по кабинету.

— Ладно. Поговорю.

На следующий день Анюта прибежала к Вере запыхавшаяся:

— Матвей Ильич сказал… Мамка согласилась… Я поеду в город!

— Поедешь, Настенька. Только учиться придётся много.

— Я буду учиться день и ночь!

В конце июля Анюта уехала. Вера смотрела вслед и думала: так начинается не только новая жизнь у девушки. Но и у всего села.

Глава 7. Осень

Осень выдалась мокрой. Дороги развезло.

За Верой прибежал мальчишка с хутора:

— Там Алёна рожает! Больше суток мается!

Вера похолодела.

— Почему раньше не позвали?

— Думали, сами управятся.

Она схватила чемодан. Поехала на машине. Дорога была ужасная. Когда добрались, из избы слышались стоны.

Алёна лежала бледная. Рядом суетились женщины.

— Что же вы раньше не послали?

— Думали…

— Думали они!

Роды были тяжёлые. Мальчик родился живым. Но Алёна потеряла много сил. К утру она открыла глаза.

— Спасибо. Я думала, не выдержу.

— Выдержала. Только больше так не делайте. Если что-то не так — зовите сразу.

Вера вернулась домой поздно. Села на стул. И заплакала.

Но не успела — за ней прибежала девчонка:

— Мамка рожает!

Вера вытерла слёзы. Взяла чемодан. И пошла.

Потому что жизнь не ждала.

Глава 8. Возвращение Мельникова

В конце осени в «Зарю» приехал Мельников. Теперь он был инспектором. Проверял, как расходуются медикаменты.

Он вошёл в медпункт.

— Здравствуйте, Вера Николаевна.

— Здравствуйте, Пётр Андреевич.

— Проверка. Слышал, вы здесь развернулись. Только вот мне донесли, что вы используете казённые инструменты не по назначению.

Вера почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— Это неправда.

— А документы? Записи?

— Давайте пройдёмся по всем записям. Я покажу каждый инструмент.

Мельников открыл журнал.

— А вот здесь нет подписи.

— Потому что записи вела Лидия. А подписываю я.

В этот момент вошёл председатель. За ним — женщины.

— Что происходит?

— Проверка, — ответил Мельников.

— Проверка — это хорошо. Только я слышал, вы приехали искать, к чему придраться. А у нас Вера Николаевна — человек, который нам нужен.

Мельников побледнел.

— Я действую по инструкции.

— А по совести пробовал? — вмешалась Акулина Ивановна. — Она в это время к роженицам по грязи бегает. А ты бумажки проверяешь. Стыдно.

Мельников закрыл журнал.

— Я всё равно напишу рапорт.

— Пишите. Только укажите, что все инструменты на месте, записи в порядке, а роженицы живы.

Он вышел. Больше не появлялся.

А Вера стояла в дверях и впервые за долгое время чувствовала: она не одна.

Глава 9. Зима

Зима пришла снежная. Но работа не останавливалась.

В декабре у Марьи родился ещё один сын.

— Всё, больше не могу. Это ж мои пятнадцатые роды.

Вера улыбнулась. Многие так говорят.

В январе Иван пришёл вечером. Долго стоял на пороге.

— Вера, я не тороплю. Но если ты когда-нибудь решишь… Я буду ждать.

Она посмотрела на него.

— А если я скажу, что готова?

Он поднял глаза.

— Тогда это будет самый лучший день в моей жизни.

Они поженились тихо. Пришли председатель, Лидия, Марья с детьми, Акулина Ивановна, Дарья Фоминична.

Стол был простым. Но от души.

Глава 10. Весна

Весной произошли тяжёлые роды у Зинки. Той самой, о которой предупреждала Акулина Ивановна.

Дорога была размыта. Река вышла из берегов. Иван довёз их на лодке, потом на телеге.

Зинка была измучена. Но Вера видела: всё идёт своим чередом.

— Зинка, слушай меня. Ты сильная. Мы справимся.

И они справились. Родилась девочка.

Муж Зинки вбежал в комнату и обнял жену.

— Спасибо, Вера Николаевна.

В такие минуты она понимала: её работа — не просто профессия. Это призвание.

Глава 11. Прощание с Акулиной

Летом Акулина Ивановна слегла. Вера навещала каждый день.

— Вера, — сказала однажды старуха. — Я не заменяю тебя. Я просто рядом. А теперь моё время уходить.

— Не говорите так.

— А ты не печалься. Я своё сделала. Сколько детей на свет приняла — не сосчитать. И ты будешь. Только помни: главное — не руки, а сердце.

Акулины Ивановны не стало в конце лета. Её хоронили всем селом.

Вера стояла у могилы и думала: теперь её очередь продолжать.

Глава 12. Анюта возвращается

Прошло несколько лет. Вера стала матерью трижды. В пятьдесят третьем родился сын Стёпа. В пятьдесят шестом — дочь Люба. В пятьдесят восьмом — Наташа.

Она принимала роды по всей округе. И всегда, возвращаясь домой, видела тёплый свет в окне, запах ужина и руки мужа, который забирал у неё тяжёлый чемодан.

В пятьдесят девятом Анюта вернулась. Окончила медицинское училище. Приехала работать детским врачом.

— Вот я и дома, Вера Николаевна! Теперь рука об руку работать будем.

Вера смотрела на неё и вспоминала тот день, когда пришла к председателю.

Да. Она тогда всё правильно сделала.

Эпилог

Вера Николаевна Соколова не вернулась в город. Здесь, в «Заре», у неё был свой дом и своя семья.

Она прожила долгую жизнь. Вырастила пятерых детей. У неё было шестнадцать внуков. Девять из которых она приняла в свои руки.

В две тысячи пятом году Вера Николаевна жила у дочери Наташи. Ей было восемьдесят девять. Она плохо видела. Но любила сидеть у окна.

Однажды к ней пришли гости. Молодая женщина с девочкой на руках.

— Вы меня не помните? Я Глаша. Вы принимали роды у меня в «Заре». А это моя внучка.

— Как её зовут?

— Верой. В вашу честь.

Вера Николаевна взяла девочку за руку. И почувствовала, как в груди становится тепло.

Жизнь продолжалась. И в этой жизни было место для всех.

Она посмотрела в окно. За окном шёл тихий снег. И где-то далеко, у Тихой заводи, горел свет в окнах.

Тот самый свет, который она когда-то принесла с собой.

Laisser un commentaire

Votre adresse e-mail ne sera pas publiée. Les champs obligatoires sont indiqués avec *

Back to top